Валерий Люшков (strelec_new) wrote in adventure_guild,
Валерий Люшков
strelec_new
adventure_guild

ХОЖДЕНИЕ НА ЛАБЫНГКЫР. часть 1.


Про это озеро в Якутии и вроде как обитающее в нем чудовище я узнал во время своего путешествия летом 2006 года на Колыму. Из местных людей живущих в Томторе, Куйдусуне и Оймяконе, мало кто бывал на нем, но что-то где-то слышали и готовы рассказать были все. И то, что место это охраняется духами, которые не допускают туда того, кто им не понравится, насылая на него панический ужас, и то, что чудовище это сам «черт», злой дух этих мест. Рассказывали о загадочно пропавшей у ночевавшего на берегу озера рыбака собаке. Что озеро это вроде как соединено с еще двумя озерами, где тоже происходит нечто загадочное и необъяснимое. Первым из ученых поведавшем миру о Лабынгкырском чудовище стал начальник геолого-поисковой партии Сибирского отделения Академии Наук СССР Виктор Твердохлебов. Тридцатого июля 1953 года с плато, возвышавшемся над поверхностью озера, он увидел «нечто», едва поднимавшееся над поверхностью воды. От темно-серой туши животного, тяжелыми бросками плывущего к берегу, треугольником расходились большие волны… «Ловит рыбу, — записал Твердохлебов в своем полевом дневнике. — Сомнений не было. Мы видели „черта“ — легендарное чудовище здешних мест». С тех пор достоверных свидетелей чудовища не было. Самым интригующим из услышанного лично мной был рассказ очевидца о том, как у них, забравшихся туда осенью на вездеходе рыбаков, в полный штиль посреди озера моторная лодка чудом не перевернулась, наскочив на какое-то препятствие. Тогда, вроде как незамедлительное обследование рыболовным эхолотом водного пространства вокруг лодки не показало ничего, что могло бы быть этому причиной. На картах и в упоминаниях, чаще встречается написание названия озера как Лабынкыр. Я же называю его так, как называют его коренные обитатели верховий Индигирки - эвенки.
Год назад, когда я проезжал этими местами на Колыму и обратно, Лабынгкыр казался мне почти недосягаемым. Теперь, после проверки сил в двухнедельном пешем путешествии по Верхоянским горам, все выглядело несколько проще. Тем более что находилось это озеро на Оймяконском нагорье. А нагорье, что не говори, все же не горы, где каждый день надо идти по камням, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз.


От Развилки, местечка на пятьсот каком-то там километре трассы «Колыма», мне надо добраться до поселка Томтор. А от него до загадочного озера около сотни километров бездорожья.
Просто сидеть у дороги и ждать машину скучно. После двухнедельного путешествия по горам, удовольствие не спеша идти по отсыпанной скальником или вырубленной в склоне дороге, любуясь окружающими горами и сменяющимися залитыми солнцем пейзажами. Если попутной машины не будет до вечера, заночую на реке. Если не будет и завтра, дойду до метеостанции «Восток» и начинающегося за ней Оймяконского нагорья. С обслуживающими метеостанцию людьми я уже знаком. В 2006 году, возвращаясь с Колымы, мы с подвозившим меня водителем, ночевали там после экстремального форсирования разлившегося Кюбеме.
Через четыре часа, дойдя до пересекающей трассу реки, останавливаюсь передохнуть и осматриваюсь. Река хороша и для рыбалки, и для ночлега. Есть хорошие сливы, где можно половить хариусов. Есть открытые площадки у воды с дровами рядом. Но, видимо, не судьба. Подкатившая попутная вахтовка подхватывает меня. Это геологи едущие в сторону Усть-Неры. До Кубы, как называют реку Кюбеме и одноименный поселок местные, доезжаем в сумерках. Благодарю попутчиков, ставлю палатку и ночую, не переходя реку. С прошлого года здесь произошли перемены. Поселок уже нежилой. Связистов обслуживавших кабель связи, проложенный вдоль Хандыгской трассы, отсюда сняли, заправку перенесли на новую ответвляющуюся отсюда на Усть-Неру дорогу. Полотно ее уже отсыпано, но мостов через реки еще нет. Утром перебираюсь через реку по полуразрушенному деревянному мосту.


В поселке обитает компания то ли бичей, то ли промышляющих незаконной добычей золота «хищников». Не задерживаясь, прохожу поселок ходом. До озера Красное по трассе отсюда двадцать пять километров. Это одно из озер, на котором якобы видели чудовище. Надеюсь к вечеру быть там. От дороги то и дело взлетают стайки полярных куропаток. На болотцах рядом с дорогой плавают утки. Это значит, что с мясом на ужин сегодня проблем не будет. А сколько здесь дупеля…. Эх, сюда бы с моим дратхааром. Боюсь, что от такого обилия дичи пес просто сошел бы с ума. Отойдя от поселка на пяток километров, развожу костерок и обедаю шикарным бульончиком и мясом добытой попутно куропатки. Подкрепившись и идти веселее. На очередном привале со стороны Оймякона ко мне подъезжает и останавливается КРАЗ дорожников с погруженным в прицеп бульдозером. Смешно, но на многокилометровой пустынной трассе, именно в том месте, где я присел отдохнуть, им надо его выгрузить. Просто склон здесь позволяет бульдозеру съехать с прицепа самостоятельно. В глубинке мир тесен, и эти люди уже наслышаны обо мне. Договариваюсь с водителем, чтобы тот, когда разгрузится и поедет назад, захватил меня до Томтора, но с запуском бульдозера возникают проблемы. Бульдозерист принимается искать неполадку в моторе, водитель машины ложится в кабине спать, а я отправляюсь дальше.
Постепенный подъем дороги дает себя знать. Засветло до Красного мне не дойти. В километре слева внизу, параллельно дороге, несет свои воды Кюбеме. Хочется спуститься от дороги к реке, разбить палатку, разжечь костер, но надежда на попутную машину еще жива. Закат потрясает своими красками, по дороге все чаще мелькают зайцы.


Выбрав рядом с трассой место для установки палатки и ночлега, увлекаюсь охотой. Будет не лишним запастись в дорогу котелком вкуснейшего тушеного мяса. Уже почти в темноте, когда набираю в пересекающем дорогу ручье воды и промываю тушку добытого зайца, слышу машину, едущую в нужном мне направлении.
Для водителя УАЗа появление в сумерках человека на дороге явно неожиданность. Им оказался глава администрации эвенкского поселка Ючюгей, а если точнее, то муниципального образования «Ючюгейский наслег». В машине его жена и дочка. После короткой беседы и предъявленных документов его напряжение исчезает и дальше едем вместе. Как выясняется по пути, у них, занимающихся племенным оленеводством, уже вторую неделю горят ближние к поселку зимние пастбища, и я, наряду с грозой, поначалу оказался вроде как подозреваемым в поджоге. Пожар - бедствие, с которым оленеводам никак не удается справиться. Периодически они выходят всем поселком забивать ползущий огонь ветками, а ветер раздувает его вновь. Надежда только на хороший дождь. Советую не тушить огонь, а расчищать перед ним до камней защитные полосы.
Узнав о моем путешествии по рекам Дыбы и Тыры, и что я не смог попасть к горе Мус-Хая, Валентин Михайлович говорит, что если договориться с оленеводами, от поселка можно туда добраться на вездеходе. Объясняю ему, что хотя и путешествую самостоятельно, лишних средств не имею и туда, куда мне надо, в состоянии добраться сам. В темноте проезжаем озеро Красное. Оно рядом с дорогой слева. Можно бы и выйти здесь, но я уже знаю, что завтра в Томтор прилетают какие-то туристы, которых повезут на Лабынгкыр, и грех не попытаться заброситься на озеро с ними.
За мостом через реку Ючюгей, справа на горках, видны огни тлеющего мха и горящего стланика. В темноте они похожи на огни большого поселка. Доехав до поворота на поселок оленеводов, благодарю и отказываюсь от гостеприимного предложения Валентина, заночевать у него. Утром мне уже надо быть на аэродроме Оймякона.
В Томторе пополняю запас продуктов и, оставив рюкзак в магазине у доброжелательной продавщицы Вали, нахожу на находящемся неподалеку аэродроме одного из владельцев УАЗа на пневмошинах, на которых повезут туристов.


Сергей не против меня взять, но решения принимает не он. Устроителю же поездки, местному предпринимателю, явно не по душе наряду с туристами, платящими немалые деньги, везти еще и попутчика. Но напрямую не отказывает. По его словам, есть вероятность, что меня захватит гусеничный вездеход, который пойдет следом за ними с вещами и запасом горючего. На всякий случай объясняю ему, что вне зависимости, захватят они меня или нет, я все равно доберусь до озера. Ближе к вечеру располагаюсь за мостом через Куйдусун, откуда и уходит в лесотундру Оймяконского нагорья колея в сторону еще неведомого мне и таинственного озера. Уже в сумерках мимо меня шустро прокатывают два УАЗа на пневмошинах с туристами, а спустя минут двадцать и гусеничный вездеход, с угрюмо посмотревшим в мою сторону, но так и не остановившимся водителем. Даже в самых глухих местах, где всегда были рады бескорыстно помочь любому в этом нуждающемуся, как только появляется возможность заработать на туристах, психология людей меняется, и человека пришлого начинают воспринимать как потенциального клиента. Понятно, что устроителю поездки не нужны лишние глаза, ибо будет для туристов в программе и охота на оленей, и рыбалка сетями. Не в его интересах и то, чтобы кто-то узнал, что на озеро вполне можно добраться самостоятельно. Но зачем же так? В таких случаях и лучше, и честнее прямо сказать нет.
Закинув на плечи рюкзак, схожу с дороги на свежую вездеходную колею, прорезавшую лесотундру нагорья. Теперь это моя путеводная нить, ведущая на Лабынгкыр. И я туда обязательно дойду.


На следующий день ближе к полудню добираюсь до видневшихся вдали сопок. Здесь, перейдя вброд небольшую тенистую речку, останавливаюсь попить чайку да просушить после ночевки под моросящим дождем палатку. За рекой лесотундра сменяется лесом, а колея по сухому болоту - более-менее твердой дорогой на пастбища. В лесу обзор вокруг становится меньше и надо быть бдительнее. Выйдя из-за поворота, в подтверждение этого, вижу на дороге растерзанную лошадь. Около нее в пыли свежие медвежьи следы и еще парящая куча. Так медведь обозначил свои права на лежащие на дороге остатки.


От расслабленного после чаепития состояния мобилизация к предельному вниманию происходит мгновенно. Медведь где-то рядом, иду, не задерживаясь, держа ружье наизготовку. Только отойдя на километр, останавливаюсь перекурить и вытереть испарину со лба. На этот раз обошлось, но мне еще возвращаться здесь назад.
Пока идти не трудно. Дорога идет по пойме реки Куйдусун. Сюда еще ездят на тракторах за сеном и по ягоды, местами попадаются огороженные жердями пастбища для коров или лошадей и пастбищные домики.


Рядом с дорогой ягодники, облитые спелой, крупной, как мелкая вишня, голубикой. В таких местах скидываю рюкзак и, что называется, отъедаюсь до полного бака. С ягодников время от времени шумно слетают стайки полярных куропаток. Беру на ужин пару штук. По деревьям снуют бурундуки, светит солнце, жизнь прекрасна. На одном из открытых мест замечаю небольшой табун живущих на вольном выпасе лошадей. Заметив меня и, возможно, приняв за медведя, с угрожающим видом они, ускоряясь, идут на меня развернутым фронтом.


Непонятно, чего от них ждать. Готовлю ружье для выстрела на предупреждение, а когда до них остается менее двадцати метров, кидаюсь в них деревянной чуркой. С громким костяным звуком та угождает в лоб жеребенку. От этого звука и шарахнувшегося испуганно жеребенка лошади вначале обескуражено останавливаются, а когда я эмоционально выражаю им свои пожелания и замахиваюсь на них прикладом ружья, боком-боком удаляются. Вот и славно.
Жарко, пот заливает глаза, хочется пить, а реки или ручья по пути все нет и нет. Куйдусун несет свои воды в зарослях где-то в стороне от дороги. Обращаюсь к якутскому богу охотничьей удачи Баянаю с просьбой и загадываю, что вот за теми кустами впереди будет река. И, о чудо, за ними действительно оказывается река, именно такая, какая мне нужна,- чистая, с медленным плавным течением и омутками манящими искупаться. Ласкающая, прогревшаяся на равнине вода бодрит и смывает усталость. Вечером у костра ужинаю бульончиком и нежнейшей мякотью молодых куропаток.


По моим ощущениям за первый день пути мне удалось пройти больше двадцати километров. Совсем не плохо для неспешного путешествия.
Весь следующий день под моросящим дождем и в облаке атакующей мошки иду по широкой равнине меж двух гряд невысоких гор. В накомарнике жарко, а без него, даже опылившись спреем, приходится дышать только через нос и в полраза, чтобы не вдохнуть лезущий во все дыры гнус. Вместо плаща, в котором тоже было бы слишком жарко, использую накидку типа пончо из палаточной ткани. Рюкзак укрыт в защищающем его содержимое от дождя и сырости кавере. Это важно, ведь в рюкзаке сухой спальный мешок, запасные шерстяные портянки и сухая одежда на смену, которая будет очень кстати, если вечером не удастся просушить у костра эту. Несмотря на то, что под ногами то сухое болото, то расквашенная болотистая низина, после гор я здесь отдыхаю. Вездеходный след и свежие рубчики от пневмошин УАЗов, увезших на озеро туристов - видны. Это значит, что иду я правильно, и где-то впереди меня ждет таинственное и загадочное озеро Лабынгкыр.


Осталось позади последнее пастбище и подмывающий берег изгиб Куйдусуна. В этом месте он выныривает из густо поросшей равнины, чтобы уйти почти под прямым углом направо. Что-то, напоминающее дорогу, здесь кончается, и теперь вокруг совершенно дикий мир. А под ногами вновь облитые голубикой кусты, кавер позволяет скинуть рюкзак с плеч прямо на мокрую траву и, сидя на нем, отправлять горстями эту сладкую спелость прямо в рот. Если дождь затянется, эта обширная низина быстро может стать непроходимой, не говоря уже о том, что поднявшаяся река может и вовсе ее затопить. И тогда только один выход, - забираться на горку и ждать. Потому спешу выбраться с равнины туда, где возвышенности есть рядом. К сумеркам удается дойти до такого места. Судя по россыпям заячьего «гороха» под ногами, зайцев здесь не просто много, а очень много. Я наслышан, что во время практикуемых якутами загонных охот на зайца, когда на промысел выходят всем селом, бывает и так, что бегущие зайцы перед загоном буквально стелются живым ковром. По пути, на возвышенностях, в удобных для остановок местах, попадается составленный пирамидкой сушняк. Это эвенки-оленеводы, когда-то кочуя этими местами, позаботились о тех, кто окажется здесь после них. Рядом с такой заготовкой останавливаюсь на ночлег и я. Несмотря на то, что большая часть дров превратилась почти в труху, удается найти и пригодные для костра, не промокшие насквозь. Пара таблеток сухого горючего и тонкие сухие веточки собранные буквально поштучно помогают превратить их в дающий тепло и охраняющий меня костер. Под горкой бегают зайцы, но они сейчас мне не нужны. Горячая пища, чай, просушка одежды и спать. Надеюсь, завтра распогодится.
Следующее утро, как по заказу, действительно оказывается солнечным.


Отправляюсь в путь с хорошим настроением, но, пройдя от места ночевки около трех километров, натыкаюсь на серьезное препятствие. Дождь превратил небольшую, пересекающую мой путь речушку в бурный поток. Даже в узких местах - это двухметровой глубины прорезанная в мерзлоте канава. С большим трудом удается найти место, где разлившееся вширь течение не столь сильно и глубина позволяет перенести рюкзак на плечах. Только бы не поскользнуться. Вода настолько холодная, что, кажется, ноги вот-вот откажутся двигаться. В ледяном потоке по грудь, с рюкзаком на загривке, кое-как перебравшись на другой берег, первым делом отжимаюсь и растираюсь сухими шерстяными носками. Затем, одевшись, в усиленном темпе шагаю в горку, в которую уходит колея, чтобы разогнать кровь. Через десяток минут согреваюсь так, что от меня буквально идет пар.
Теперь костер, чтобы просушиться, и обязательно горячий чай. Дальше дорога опять идет лесом. С ягодника рядом взлетает и садится неподалеку пара глухарей. Одного из них можно легко взять. Вот только зачем он мне. Молодые куропатки нежнее и быстрее усваиваются. Мне не терпится быстрее подняться на виднеющийся впереди перевал. Я не знаю, сколько точно километров мне удалось пройти, но надеюсь, что с высоты перевала уже увижу озеро и смогу засечь направление к нему по компасу. А еще мне хочется поскорее пройти это место, где свежих медвежьих следов слишком много. Потому силы не экономлю и иду в темпе, делая лишь небольшие остановки-передышки у ягодников, мимо которых пройти невозможно. Дорога под ногами, если это можно так назвать, становится все хуже. Промытые ручьями канавы, ямы с вязкой жижей, высокие каменные ступени. Здесь и в сухую погоду не пройти ни на чем, кроме вездехода.
Перед закатом, преодолевая усталость, делаю последние шаги и выбираюсь на перевал. Cбросив рюкзак, поднимаюсь по склону выше и вижу за деревьями вдали, в предгорье, блеск воды. Надеюсь, это Лабынкыр, но до темноты мне туда не дойти.


Спустившись лесом вниз, выхожу на обширное моховое болото. Следы вездехода и УАзов на пневмошинах здесь расходятся. После вчерашнего дождя они вообще замыты и трудноотличимы от следов старых, возможно прошлогодних. Есть следы и вовсе почти под прямым углом уходящие в стороны. Чтобы не сбиться выбираю те, что соответствуют засеченному с перевала направлению. В сумерках дохожу до ближайшей поросшей редким лесом гривы. На ее вершине ставлю палатку и разжигаю костер из отмерших, сухих стволов кедрового стланика. Его здесь целые кучи и горит он хорошо. Надеюсь, что мой костер будет виден издалека. Это важно для того, чтобы на расстоянии предупредить медведей, что сюда ходить не надо. Внизу на болоте периодически раздается отражающийся эхом от грив, жуткий истерический хохот. Человеку не знающему, что так кричат токующие полярные куропатки, наверное, здесь было бы очень страшно.
Проснувшись, спускаюсь с горки, выбираю колею с нужным, засеченным по компасу направлением и вперед. По размокшему моховому болоту идти тяжело. Приходится постоянно выбирать место, где ногам есть на что опереться, и не приходится постоянно перебираться с рюкзаком на плечах через высокие, по пояс, кочки. Там, где есть возможность, иду склонами грив.
Когда солнце начинает припекать, выхожу к мелководному заливу большого озера. Не уверен в том, что это уже Лабынкыр, но если в этом озере есть чудовище, оно не сможет здесь подкрасться ко мне незамеченным. Самое время позавтракать и передохнуть. Достаю из рюкзака катушку с леской, блесны, снаряжаю походное удилище как спиннинг и иду на берег пытать счастья. Берега залива заросли водной растительностью, а это самое место для щук. Заброс, другой и неожиданный, резкий рывок, едва не вырвав из рук спиннинг, оставляет меня с бородой на катушке. Распутав леску, забрасываю блесну еще раз и в том же месте теперь уже верный удар. Удилище в дугу, леска звенит, а на другом ее конце беснуется более чем метровая щука. Не уверен, что через траву и коряги мне удастся ее вытащить на берег, но на мое счастье, у самого берега щука делает кульбит, блесна вылетев из ее пасти со свистом пролетает мимо, а крокодилко злобно сверкнув глазами, подняв муть, скрывается в глубине. Вот и славно. Такого монстра мне было бы слишком много. Прохожу моховым берегом дальше. В одном из мест из прибрежной травы стремительно вылетает и замирает в паре метров передо мной щука уже подходящего размера. На конце удилища опускаю блесну прямо к морде хищницы и начинаю играть ей в отвес. Сначала щука недоверчиво смотрит на пляшущую перед глазами блестящую железку, а затем, как собака, начинает бросаться на нее короткими выпадами, один из которых заканчивается тем, что она оказывается на берегу. Разжигаю костерок и готовлю уху из головы, плавников и хвоста. Мясистые части, подсолив и натерев специями, запекаю на рожне над углями. Северная щука - это нечто, а запеченная над углями да с хорошими специями и правильным соусом - самое настоящее лакомство.


Как не хорошо, сытно перекусив, развалиться, разомлев на припеке, но надо идти дальше.
Tags: Россия, Якутия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments