Валерий Люшков (strelec_new) wrote in adventure_guild,
Валерий Люшков
strelec_new
adventure_guild

ХОЖДЕНИЕ НА ЛАБЫНГКЫР. часть 2.


Сергей из Томтора говорил об избушке, которая должна попасться по пути. Иду вездеходной колеей вдоль берега, но избушки все нет и нет. Да и озеро само, хотя и большое, но никак не похоже на то, как мне описывали Лабынгкыр. На одном из привалов купаюсь в его теплой ласковой воде, не забывая поглядывать в его прозрачные воды, туда, где просматриваемое галечное дно уходит в темную глубину, чтобы успеть, если что, выскочить на берег.


Не без труда преодолев впадающий в озеро болотистый ручей, и пройдясь дальше берегом озера, захожу и вовсе в болото, которым заканчивается его южная оконечность. Избушки нигде нет. Это точно не Лабынгкыр. Кляну себя, что ушел с колеи и, спугивая поднимающихся с шумом глухарей, напрямик через гарь, выхожу на нее вновь. По пути попадается еще одно, с поросшими лесом берегами, красивое озеро справа. Чуть подальше еще одно. На его берегу небольшая запертая лиственничным засовом изнутри через отверстие снаружи избушка. Заглядываю в нее через узкое свежепогрызенное медведем оконце. Видимо, косолапому очень хотелось попасть внутрь и чем-нибудь там поживиться

Внутри нары, печка и больше ничего. Людей здесь не было давно. Пройдя еще с полкилометра, выхожу на еще одно небольшое озеро, теперь слева. Скоро стемнеет и надо готовиться к ночлегу. Выбрать хорошее, просматриваемое со всех сторон место для палатки, собрать на ночь дров и добыть что-нибудь на ужин. Озеро оказывается окуневым. И окуни здесь такие, что просто радуют глаз. Когда один килограммовый ухватился за  воблер, за ним и рядом шли еще пять таких же, в надежде что тот ее потеряет. Порыбачить в удовольствие не получилось. Нужное на ужин количество рыбы удалось поймать слишком быстро. Одного окуня хватило мне на полный котелок ухи, в которой воды было меньше чем рыбы, второго, натерев специями, запек над углями на завтрак.
 


Утром встаю пораньше. По прохладе легче идти, чем по жаре. Через час пути прохожу мимо небольшого озерка справа, еще через полчаса выхожу к еще одному побольше, слева. Затем затяжной подъём с ягодниками и лесотундрой вокруг. По пути беру пару куропаток в запас и, наконец, выхожу на вершину, с которой вижу то, к чему так долго шел. В обрамлении гор внизу большое растянувшееся с севера на юг озеро. Это уже точно Лабынкыр. Никогда не видев его прежде, я сразу узнал его внутренним чувством.
 

Спустившись по колее вниз, вижу стоящие в устье вытекающей из озера реки вездеходы и небольшой балок. На другом берегу, в отдалении, свежесрубленный бревенчатый дом.

Разбуженный в балке мужичок выглядит испуганным и смотрит на меня, как на появившееся неведомо откуда приведение. Оставив снаружи рюкзак и ружье, объясняю ему кто я, и как тут появился. Тот предлагает чаю, но все равно напряжен. Позже оказалось, что это водитель вездехода, который проехал мимо меня, не остановившись, за Куйдусуном. Я на него не в обиде. За разговором узнаю, что организаторы и туристы, несмотря на полдень, еще спят в доме за рекой, и что сегодня они собираются уезжать с озера обратно. Это радует. По мне, лучше воспринимать и впитывать в себя такие места один на один. Когда народ в избе просыпается и перебирается на моторных лодках на этот берег, спрашиваю туристов об их впечатлениях. Они разочарованны. Тем, что они увидели или не увидели, потратив немалые деньги за перелет и доставку их сюда. Мол, озеро как озеро, рыбалка так себе. Что-то стоящее удалось поймать только в сети. Услышав это, уже знакомый мне Сергей Петров, отвернувшись в сторону улыбается и рассказывает, как пару лет назад они привозили на озеро программу первого канала телевидения «Искатели» с Андреем И. Как те, не найдя на озере ничего мистического, снимали на мелководье привезенный с собой череп лошади. Забегая вперед, скажу, что смешно и грустно потом было смотреть в снятые ими кадры, где оснащенный съемочной камерой глубоководный аппарат, спущенный ими на дно, сразу же обнаруживает «останки лося».

 Сергей говорит, что, скорее всего, в следующий раз, здесь люди будут только перед ледоставом, когда красная рыба пойдет на нерест. Меня это вполне устраивает. Уйдя по берегу в сторону, располагаюсь отдохнуть. Обед и сон в прохладе продуваемой легким ветерком палатке - это то, что мне сейчас нужно. Проснувшись, слышу звук двигателей, а, выбравшись из палатки, вижу медленно уползающие в гору вездеходы.Теперь я здесь действительно один. Или не один? Посмотрим… Из имеющейся у меня пластиковой лопасти весла и найденной на берегу обломленной лопасти от весла байдарочного делаю весло о двух лопастях. Спустив на катках на воду одну из оставленных на берегу без весел лодок, переправляюсь на восточный берег к двухэтажной с террасой и балконом избе. Позже мне рассказывали, что отстроили ее, вроде бы как по случаю посещению Лабынкыра президентом Якутии Штыровым. На первом этаже большой стол и лавки-палати по периметру. На втором - спальня с нарами и надувным матрасом. На берегу банька. Но морочиться и топить ее для одного не хочется. Тем более что вокруг гарь после давнишнего пожара и с дровами поблизости от избы плохо. Проще и быстрее просто погреть воды на костре для помывки и стирки. Так и поступаю. Вечером на вытекающей из озера одноименной с ним реке ловлю тройку хариусов. Здесь они бывают и по два, и даже по три килограмма. Когда такой схватит мушку, первая мысль, что попалась щука. И только на берегу видишь, что большая черная рыбина с огромным темно-вишневым парусом-плавником - хариус.

Ужинаю копченой рыбой и супчиком из куропаток. Не откуда, в свете костра, вдруг появляется небольшой горностай. Стоя на задних лапках, он выпрашивает у меня свою долю. Кладу самого маленького из хариусов на бревно рядом, и зверек, немного поколебавшись, набирается смелости и деловито утаскивает его под дом.

Закат над озером впечатляет красками и выглядит угрожающе. Прислушиваюсь к ощущениям, но никакого чувства тревоги или опасности нет. Спать устраиваюсь на втором этаже в своем спальном мешке на непривычно мягком мне надувном матрасе. Здесь после ночлегов в палатке я чувствую себя непривычно защищенным, но таинственное озеро рядом, и, на всякий случай, ружье лежит под рукой. Засыпая, слышу, как внизу деловито шуршит, обследуя свое хозяйство, домовенок-горностай.
 

Утром озеро завешено туманом. Пока завтракаю и пью чай, туман рассеивается ветерком. Выйдя на балкончик, потягиваюсь, вглядываюсь в озерную даль и замираю. У противоположного берега под горой вдали на воде темный вытянутый силуэт. Протираю глаза, но видение никуда не исчезает. Пробирает так, что становится не по себе. В туманной дымке силуэт различим не четко. По прикидкам, видимая над водой часть длиной в двадцать-тридцать метров. Цвет - буро-коричневый. Мне даже кажется, что это нечто медленно движется вдоль берега. Неужели вот так просто, находясь в безопасности, придя сюда наобум, выспавшись, на совершенно трезвую голову, мне повезло увидеть то, о существовании чего долгие годы идут споры и строятся самые невероятные гипотезы. Наскоро устанавливаю штатив и с максимально возможным приближением снимаю находящееся в воде нечто.

Я точно помню, что вчера с этого же места я этого не видел. Можно попробовать приблизиться к этому нечто пешком, переправившись через протоку, но тогда, так или иначе, время от времени оно будет находиться вне поля зрения.
 

Идти напрямую к силуэту по воде страшновато. Глубины здесь более пятидесяти метров. А вот, плывя в небольшом удалении от берега, есть шанс успеть в случае чего до этого берега добраться и от него, так сказать, удалиться. Желание использовать подаренную мне случаем возможность увидеть и запечатлеть нечто необычное и неизведанное борется внутри со здравым смыслом и чувством самосохранения. Стараюсь найти разумный баланс. Принимаю решение приблизиться к этому нечто насколько возможно близко, двигаясь вдоль противоположного от него берега. И, если получится, сфотографировать его так, чтобы не было никаких сомнений в том, что на снимке. Пока самое необычное, что мне удалось увидеть, путешествуя, это шаровая молния, взявшаяся «ниоткуда» на кухне приятелей в поселке Умба на Кольском полуострове, направлявшаяся прямо ко мне, но почему-то изменившая направление всего в нескольких сантиметрах, уйдя в «никуда» через прожег в водопроводной подводке.
Быстро собираюсь, гружусь в лодку и на байдарочный манер гребу вдоль берега.

Грести неудобно. Пластиковая лопасть меньше байдарочной, да и палка, соединяющая их, немного коротковата. Два гребка одной стороной, потом три другой. Пробую грести с одной стороны, как индейцы правят каноэ. Получается не быстрее. Покрытое осевшей мутью с редкими большими камнями дно отлично просматривается на небольших, до двадцати метров, глубинах и под днищем лодки и в стороны от нее. Не забываю поглядывать и туда. В очередной раз, взглянув вниз, обнаруживаю лежащий на дне новенький двадцатипятисильный лодочный мотор Ямаха.

В десятке метров от него вдающаяся в озеро подводная каменная гряда, до гребня которой я буквально могу достать веслом. Силуэт на воде недвижим, и постепенно я привыкаю к мысли, что в нем нет ничего необычного. Теперь я уверен, что это всего лишь остров, который был не видим вечером из-за отбрасываемой прибрежными горками тени. Жаль, конечно, что сенсации не будет, но с другой стороны, возможно, оно и к лучшему. Кто знает, чем бы все кончилось, если бы это и впрямь было чудовищем. Расслабляюсь настолько, что забрасываю за корму блесну и пытаюсь попутно ловить рыбу дорожкой. Идя вдоль высокого восточного берега, вижу под лодкой склон, уходящий в темную глубину, плавающих вдоль него рыб. В одном месте крупная, словно раздутая насосом, рыбина стоит и «дремлет» на кромке подводного обрыва. Опускаю блесну в отвес, прямо под ее нос и пытаюсь соблазнить. Это рыба топь, одна из редких рыб обитающих в этом озере. Когда ей надоедает пляшущая перед носом железка, она лениво отходит на несколько метров и вновь замирает. Переместившись, вновь опускаю к ней блесну. В один из моментов тройник блесны цепляет ее за хвостовой плавник, но топь срывается с места и укрывается в глубине. Убрав снасть, продолжаю движение. Несмотря на то, что теперь я плыву на приличном удалении от берега, отдельные комары и слепни добираются и сюда. Конечно, это не то засилье мошки, которое одолевало меня в пути по болотистой равнине. Сейчас можно даже загорать, гребя в одних плавках и изредка отмахиваясь. Прибитых слепней, бросаю за корму, но они не исчезают в стремительном всплеске, несмотря на то, что рыба вокруг есть.
 

Добравшись до вдающегося в озеро с востока срединного мыса, на котором, когда смотришь издали, будоражат воображение две одинокие фигурки, фотографирую обманный остров, находящийся у противоположного берега, почти напротив. Сейчас со штатива я отчетливо различаю и отмытую галечную отмель по его берегам, и бурый горелый кустарник выше.

Две одинокие фигурки на мысу оказались тремя деревьями, одно из которых загораживает собой не видимое издали третье. Лабынкыр отсюда особенно живописен, и я решаю не возвращаться к избе, а продолжить водное путешествие до его противоположного берега. Ночую в палатке на одном из маленьких островков, в устье впадающего в озеро ручья. Здесь я чувствую себя защищенным водной преградой от более реальных, чем чудовище, медведей. Утром, обогнув островок, чтобы осмотреть устье на возможность ловли здесь хариусов, обнаруживаю под водой косу, идущую прямо к островку, на котором я ночевал. По ней взрослый медведь мог бы добраться до островка, едва замочив колени. Тем временем, поднимается ветерок, дующий в нужном направлении. Отойдя от берега, использую весло как мачту, а на нем вместо паруса натягиваю свою палатку. Через открытое входное отверстие усиливающийся ветер надувает ее как пузырь и буквально рвет из рук.

Нехотя, как-то бочком, лодка потихоньку набирает скорость. Вскоре меня несет ветром уже не вдоль берега, а по самой середине озера. С тревогой посматриваю на появляющиеся на гребнях волн белые барашки. Только бы не попасть в шторм. Алюминиевая посудина не имеет впереди герметичного отсека-поплавка и, в случае чего, сразу пойдет на дно. Как-то не хочется стать поводом для возникновения легенды об еще одном исчезновении на этом озере. Дальний берег озера медленно приближается. Отсюда озеро кажется больше, чем есть. На самом деле оно в длину всего-то около пятнадцати километров. Но, «всего-то», - это если неспешно идти берегом, а когда нужно против ветра доставить лодку туда, откуда взял, это превращается во вполне реальную проблему. На последней паре километров до берега приходится убрать свой импровизированный парус и, чтобы попасть к месту впадения в озеро реки Лабынгкыр, усиленно налечь на свое разновеликое весло. Наконец берег с прибрежной мутью и топляком на мелководье приближается. С облегчением ступаю на него и вытаскиваю лодку.

Прогуливаюсь в глубь берега, напугав своим появлением пару гусей на небольшом озерке. Они не улетают, а только ныряют от берега к берегу. Лакомлюсь поспевающей брусникой, одной рукой отмахиваясь от облака налетевшей мошки. На одной из возвышенностей вижу остатки автоматической метеостанции. Пробравшись через заболоченный берег по кочкам к впадающей в озеро реке, ловлю на ужин щуку и в качестве платы за расположение ко мне местным духам, утрачиваю отлетевший в неизвестном направлении свой любимый воблер. Программа минимум по осмотру озера выполнена, но ночевать на южном берегу озера мне не хочется. Что-то здесь меня напрягает. Это необъяснимо, хотя наверняка для любого чувства или ощущения есть свои причины. Например, извилистое и заболоченное русло реки мне кажется более подходящим местом для обитания северного крокодила или гигантского тритона, на которого, по мнению криптозоологов, наиболее подходит по описаниям здешнее чудовище. Здесь, зарывшись в ил, оно, наверное, могло бы впадать в зимнюю и даже многолетнюю спячку и легко прокормиться летом, выходя в озеро по мере необходимости.

На закате отталкиваю от берега лодку и против волн и ветра пытаюсь плыть. На фоне подсвеченных низким солнцем багрово-красных гор и низких облаков летит пара розовых в этом свете лебедей.
 

Плыть удается плохо, двигаюсь медленно, сносимый ветром в сторону заболоченного устья. В конце-концов, удается отплыть на такое расстояние от него, на котором я себя чувствую в безопасности. Причаливаю к подножью высокого гористого берега. Для костра выброшенного на берег плавника здесь в достатке, а вот палатку поставить негде. Но, в случае опасности с воды, здесь можно подняться на горку, а в случае опасности с берега, отойти от него на лодке. Поужинав, развожу большой костер и, выложив себе постель из выбеленных волнами стволов, стелю на ней туристический коврик, и устраиваюсь. Всю ночь ворочаюсь, поворачиваюсь к жаркому костру то одним, то другим боком. Периодически встаю, чтобы подтащить и положить в него новые бревнышки. Выспался плохо, но утром мгновенно мобилизовался, увидев над горой напротив свернутое диковинным кульком облако.

Едва успеваю его сфотографировать, как «кулек» начинает медленно разворачиваться. Потрясающее зрелище.
 

Ветер теперь встречный и плыть против него невозможно. Бредя, где по берегу, где по колено в воде, волоку лодку на веревке. Проще бы было бросить лодку и идти пешком, но по неписаным правилам, её нужно вернуть туда, где взял. По пути встречаю-таки Лабынгкырское чудовище. У него огромные глаза и маленькие ушки. А еще оно может летать и лазить по деревьям. Это – белка летяга. Вот уж чудушко, так чудушко.


 

К полудню дохожу до строений на берегу залива. Похоже, это и есть та, вторая изба на озере, о которой мне рассказывали. Рядом огромная, как сарай, коптильня. Напротив, ближе к берегу, беседка. Позже узнал, что изба и коптильня поставлены здесь еще в советские времена компанией «Индигирзолото». А место это было перевалочной базой для заготовки на котловое довольствие красной рыбы. За ней они летали на вертолетах в Хабаровский край, на реки бассейна Охотского моря. До границы с Хабаровским краем и водораздела по-прямой здесь около сорока километров.


 

В избе и в беседке недавно похозяйничал медведь. В избе разорил продуктовую полку, рассыпав по полу остатки муки и специй. В беседке, зайдя туда, видимо поленился разворачиваться, и вышел насквозь, проломив дыру в фанерной стенке.
Пока отдыхаю и обедаю, ветер немного стихает, и, выйдя за мыс, доплываю-таки до небольшого островка, на котором уже ночевал. Ловлю хариусов на уху на впадающем рядом в озеро ручье. На самом озере рыбалка так и не задается. Говорят, ее и в сети здесь поймать не просто, потому как мало перемещается. В озере много налимов. Одна из версий о Лабынгкырском чудовище, что это сбившаяся плотно и поднявшаяся по каким-либо причинам в верхние слои воды большая стая рыб.
Южный берег озера в месте впадения в него реки Лабынкыр заболочен и в половодье, наверное, возможен отрыв от мерзлоты и вынос в озеро больших пластов дерна, которые при соответствующем настрое можно принять за что угодно. Я видел такие, метровой и более толщины, плавучие острова в Ленинградской области на реке Свири, в Ивинском разливе. Возможно, большие перепады уровня воды, нередкие на реках и озерах горной части Якутии периодически скрывают и обнажают из воды небольшие острова, давая пищу воображению. Возможно, и впрямь здесь есть или было что-либо необычное, но во время моего пребывания на Лабынкыре, оно никак себя не проявило. Я немного разочарован этим озером. Не такое большое, не такое красивое, не такое загадочное, как представлялось. С севера, примерно на пол озера, его берега вообще неуютны и покрыты гарью от случившегося здесь несколько лет назад пожара.

Вечером с запада натягивает хмарь, очень похожую на дым пожарища. Солнце красиво заходит в это марево, но ощущения от такой красоты очень тревожные.

Всерьез опасаюсь, что это действительно приближающийся пожар. Сгореть у воды не сгорю, но в сильном задымлении не только перемещаться, но и существовать-то проблемно. Если что, придется дышать через сырую тряпку. К счастью все обходится, и к утру хмари уже нет. Стихает и ветер. Не без усилий доплываю до избы на северной оконечности озера и устраиваю себе перед дорогой назад хороший отдых. С удовольствием ловлю рыбу на вытекающей из озера реке, отъедаюсь, отсыпаюсь.
 


Интересно было бы сплавиться по вытекающей из озера реке до Индигирки, но на плохо управляемом деревянном плоту это опасно. Может быть, как-нибудь в следующий раз удастся закинуть сюда байдарку или каяк.

Переплыв к началу пути назад, вытягиваю на деревянном катке и, перевернув, кладу на место лодку. На прощание фотографирую установленный здесь на берегу в 1991году памятный знак.

Прощай Лабынкыр и стеснительное, скрытное чудовище. Не знаю, встретимся ли мы вновь.
 

Назад до Томтора добираюсь быстрее, чем сюда. Дорога и способы преодоления трудных мест уже известны мне, и это экономит время. Да и рюкзак стал легче. По пути останавливаюсь у хороших ягодников. Где и когда еще можно будет так всласть и досыта поесть спелой, залившей кустики своей синевой, голубики. Первую ночевку устраиваю, перебравшись и как можно дальше удалившись от перевала, где опять полно свежих медвежьих следов. Второй ночлег - посреди сменившей леса и перелески, обширной, с небольшими озерками, открытой равнины. Тут, где скрытный зверь будет чувствовать себя не в своей тарелке, и вовсе можно спать почти спокойно. Но я помню, что впереди у меня еще то место, где на дороге валялись объеденные медведем остатки лошади. Надеюсь, зверь утащил их подальше от дороги, и по ней можно будет пройти не рискуя. На следующий день на подходах к нему специально задерживаюсь на ягодниках, чтобы найти и стрельнуть пару куропаток. Во-первых, эти выстрелы были нужны, чтобы предупредить зверя и дать ему возможность уйти. Во-вторых, если до вечера не успею добраться до Томтора, тогда куропатки - мой единственно возможный ужин.
Останки лошади по-прежнему на месте. Несмотря на то, что теперь это почти чисто обглоданный и погрызенный скелет, медведь по-прежнему где-то неподалеку. Об этом говорят свежие копки и следы.

За бродом через речку встречаю трактор с тележкой, набитой едущими по ягоды жителями поселка. Назад в Томтор они поедут только под вечер.

Чтобы прийти в поселок в более-менее приличном виде, найдя подходящую излучину реки, разжигаю костер и устраиваю капитальную мойку, стирку и сушку. Вечером с сборщиками ягод доезжаю допоселка. Еще одна часть летнего путешествия закончена. Но до конца августа с возможными дождями и ночными заморозками еще две недели. И значит, у меня еще есть время познакомиться поближе с современной жизнью и бытом «настоящих индейцев», коренных обитателей этих мест оленеводов-эвенков. Тех, кого еще не так давно называли тунгусами. Но об этом в следующий раз.

Tags: Россия, Якутия
Subscribe

  • Душераздирающая история, как мы льва в Африке искали

    Ладно, идём мы с женой по этой самой Африке. Вокруг, как и положено, баобабы, пальмы, обезьяны. Казалось бы, всё хорошо. Но жена моя - популярный…

  • Каким я был балбесом

    Ранее, помнится, все походы были с рюкзаком и палаткой. Так я и Байкал прошёл в 1993 году, на лыжах, автономно, в одиночку. За 28 дней предолел около…

  • Скромная львица

    Пересекая огромную саванну, мы наткнулись на прекрасную львицу. Дикая, грациозная, она грелась в лучах закатного солнца и, вероятно, грезила.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments