geografia_ru (geografia_ru) wrote in adventure_guild,
geografia_ru
geografia_ru
adventure_guild

Путешествие в Судан. Часть 3.


После Мероэ мы ненадолго заглядываем в Атбару, когда-то бывшую главным транспортным узлом Судана, после постройки англичанами железной дороги. Затем мы съезжаем с автострады и направляемся прямо в пустыню, следуя разветвляющимся колеями, оставленными нашими предшественниками. Почти всегда предлагаются две или три «опции», но все они ведут в одном направлении. Дожди здесь редки, а потому колеи живут очень долго. По крайней мере наш Махмуд вёл машину очень уверенно.


-------------------------------------
Подробные Фотоальбомы:

Хартум и Омдурман -
http://www.geofoto.ru/sudan-1/photo.html  
Нага и Мусавварат-эс-Софра -
http://www.geofoto.ru/sudan-2/photo.html  
Мероэ -
http://www.geofoto.ru/sudan-3/photo.html  
----------------------------------------
Нури, Курру, Джебель-Баркал -
http://www.geofoto.ru/sudan-4/photo.html 
Донгола, Солеб, остров Саи -
http://www.geofoto.ru/sudan-5/photo.html 

В этой пустынной местности там и сям встречаются верблюды, ослы и то, что от них осталось. В тени акаций изредка виднеются малоэстетичные примитивные хижины неприхотливых кочевников из племени бишарин - тысячи лет они перегоняют стада коз и верблюдов туда-сюда в поисках корма и водопоя. Про «тысячи» я не оговорился. Бишарин - прямые потомки одного из древнейших кушитских кочевых племен - блеммиев (беджа). Они беспокоили египтян, завоевывая их города. Они служили в армии Птолемеев, мероитов, эфиопов (аксамитов). Вместе с христианскими государствами Нубии они противостояли арабам в VII-IX веках. Конечно, трудно представить себе грозных воинов, глядя на более чем скромных пастухов, какими они являются в наше время… Один раз мы сворачиваем к невысоким скалам, но в целом пустыня Байюда представляет собой достаточно ровную саванну, пересекаемую руслами высохших рек. Можно считать эти русла древнейшими караванными тропами Куша - через пустыню Байюда проходил кратчайший путь из Напаты в Мероэ, и впоследствии этой же «дорогой» срезали путь в верховья Нила и Эфиопию из Египта, заодно избегали нильских порогов.

Байюду мы пересекаем довольно быстро, и ищем ночлег примерно в тридцати километрах от области Напата, на «берегу» широкого вади Абу-Даун. Выбирая место помягче (то есть на песке, а не на камнях), ставим палатки. Вокруг нас - настоящий оазис: зеленеющие поля, финиковые пальмы, крестьяне где-то там копошатся. Двое из них подходят к нам поздороваться, но не увидев в нас готовности к братанию, осторожно ретировались. Памятуя, как в Эфиопии и Уганде нас обступали местные жители и «дежурили» вокруг лагеря ночь напролет, радуясь внезапному реалии-шоу «Палатка» (аналог «Дому» и «Дому-2”), мы сознательно старались заночевать подальше от населенных пунктов, но даже если бы мы расположились вблизи от них, суданцы вряд ли бы нас сильно беспокоили.

Утром мы продолжили путь по вади Абу-Даун, которое привело нас к развалинам христианского монастыря в Газали. Здесь в X-XI веках постоянно жили около пятидесяти монахов. На территории Нубии и Куша в промежутке историческом между мероитами и арабами существовали христианские государства Макурра, Нобатия, Алоа. Интересно отметить, что нубийцы-христиане использовали при богослужении не коптский, а греческий язык, и надписи после себя оставили тоже на греческом. Монастырь в Газали был оставлен под натиском арабов, которые в VIII - XIV веках постоянно третировали христианские государства Нубии. Стены монастыря в Газали сложены довольно грубо из необработанного камня. Хорошо сохранился центральный неф храма и алтарная часть; над аркой одного из проходов вырезан крест.

Ближе к Газали, на левом берегу Нила, находятся пирамиды Нури. Вообще, Нил делает столь огромную и хитрую петлю, что порой трудно сориентироваться в пространстве. Например здесь, у Напаты, он течёт с севера на юг, а не наоборот, как ему, вообще-то, предначертано.

Пирамиды Нури вытянуты в одну линию, за исключением трёх, стоящих отдельно. Их сооружение приходится на ту эпоху, когда в самом Египте «мода» на них уже прошла. Первым фараоном, погребенным в Нури, был Тахарка (умер в 664 году до н.э.). Его пирамида, понятное дело, самая большая в некрополе. Царский некрополь в Нури - крупнейший в районе Напаты (20 пирамид), но, к сожалению, его пирамиды находятся в худшем состоянии, чем в Мероэ. И дело не только в более солидном возрасте (лишние 300 лет простояли, как-никак), но и крайне убогом качестве строительного материала. Песчаник буквально крошился у меня в руках. Создавалось впечатление, что это даже не песчаник, а какой-то саман, наполненный камнями.

Тахарка был очень деятельным фараоном, оставившим после себя в Куше много «архитектурных и художественных следов». Однако он не был удачливым в военных делах. Возвышение независимого Куша началось после развала Нового Царства (его закат показан в знаменитом польском фильме «Фараон» с элементами смелой эротики в лице Барбары Брыльской). Правитель Кушу Кашта (706-751 гг. до н.э.) около 780 года завоевывает Египет. Кушиты завоевывали Египет по сути несколько раз, так как покидая пределы Верхнего и Нижнего Египта они давали «карт-бланш» местным князьям подниматься на восстания. Так же поступил сын Кашты Пианхи - большой любитель лошадей. Завоевав Египет, а вместе с ним и официальный титул «фараона Верхнего и Нижнего Египта», он вернулся в Напату, а Египет снова восстал. Приемник Пианхи - его брат Шабако - перенес столицу из Напаты в Фивы, чтобы быть всегда в центре событий, но тут пришла новая напасть - ассирийцы. Кушиты одержали над ними только одну громкую победу - под Иерусалимом, да и то при помощи исключительно Высших Сил: на армию ассирийского царя Сеннахериба обрушилась чума.

Тахарка был сыном фараона Пианхи. Ему пришлось противостоять ассирийским царям Асаргаддону и Ашурбанапалу. После того, как Ашурбанапал напал на Фивы в 666 году до н.э., власть Куша над Египтом подошла к концу: тиара фараонов Верхнего и Нижнего Египта стала символической реликвией кушитских правителей на многие поколения вперед. Реликвией, но не более того. Последним кушитским фараоном XXV династии, который пытался взять реванш в Египте, был Танветамани (умер в 653 году до н.э.), но он спровоцировал лишь страшное разграбление Фив и избиение его жителей ассирийцами. Для Напаты пришло время сосредоточится на себе самой.

Сам город Напата находился скорее всего у подножия священной горы Джебель-Баркал на правом берегу Нила. Сейчас оба берега связал новенький мост. «Священная гора» - прямой перевод. Эта останцовая «столовая» гора возвышается над плоской долиной Нила примерно в километре от его берега. Она слишком заметна для того, чтобы люди не придавали её мистического значения. Египтяне Нового Царства считали её «Троном бога Амона». Фараоны Тутмос III, Аменхотеп II и Рамзес II построили у подножия горы грандиозный храм в честь Амона-Ра, который по площади мог быть сравним с карнакским. С южной стороны гора немножко «расщеплена»; стоящий одиноко каменный «отщеп» торчит как свеча, или как фаллос (кому как нравится), но египтяне видели в нём Уреуса - божественную кобру, покровительницу Египта, символ фараоновой власти. В Карнаке есть даже изображение Амона, сидящего в пещере, а перед ним - Уреус. Считается, что это символическое изображение Джебель-Баркала. На вершине джебель-баркальского каменного «Уреуса» был устроен маленький храм с золотым «зеркалом»: Солнце отражалось в нём, и Уреус служил символическим маяком для проплывавших по Нилу кораблей и караванов, идущих по пустыне.

Мы обогнули Джебель-Баркал и направились в Курру, что лежит примерно в двенадцати километрах на юго-запад от городка Каримы, где у нас запланирован ночлег. В Курру относительно хорошо сохранилась только одна пирамида. Некрополь в Курру насчитывает несколько «подземных» склепов, к которым ведут лестницы. Большинство склепов разрушены; лестницы заканчиваются тупиками, а сами эти тупики завалены мусором, который, похоже, никто не собирается убирать. Когда мы спросили сторожей в Джебель-Баркале, почему бы не убрать мусор с территории исторических памятников, нам ответили, что у них нет денег для этого. Очевидно, ждут волонтеров из Европы.

В Курру был похоронен фараон Пианхи вместе с двадцатью четырьмя лошадьми в серебряной упряжи. Последний кушитский фараон, которому посчастливилось напоследок поправить Египтом до того, как кушитов оттуда окончательно выбили ассирийцы, был Танветамани, и он тоже погребен в Курру. Склепы Танветамани и его матери Калхаты очень хорошо сохранились. Ключник-кафир с фонарем в руке проводит посетителей внутрь склепов, в которых можно полюбоваться фресками на стенах и сводах, хоть и не обладающими выдающимися художественными достоинствами, но сохранившими свежесть красок. Я, к своему стыду, был в настоящей египетской (в данном случае «египетской» нужно взять в кавычки) гробнице в первый раз; из-за молодого возраста мне не удалось поучаствовать в экспедиции Картера, открывшего гробницу Тутанхамона. Но зато у меня ещё всё впереди.

Между Курру и Каримой шоссе пересекает ну очень пересеченную местность, изрытую глубокими ущельями и оврагами, причудливо извивающимися. В одной из ложбин разбросаны разбитые и почти целые стволы окаменевших деревьев. На Мадагаскаре, к примеру, эти стволы нарезают тонкими «ломтями», как колбасу, и делают великолепные столешницы. Товар идёт на ура; в Судане, к счастью, до этого пока не додумались, а то бы все каменные деревья из страны вывезли бы китайцы. А так и нам что-то досталось; один кусочек каменного дерева у меня теперь в аквариуме стоит в песке из озера Ньяса, а другой служит пресс-папье.

В сорокаградусную жару не очень приятно ходить по развалинам, поэтому в полдень мы размещаемся в «Нубийском гостевом доме» на окраине Каримы. Не надо путать этот «гостевой дом» с «рест-хаузом», принадлежащим тем же вездесущим (в Судане) итальянцам, который находится на самом краешке Каримы и смотрит прямо на Джебель-Баркал. Наш «нубийский домик» намного скромнее: это небольшой уютный и чистый частный дом с тремя комнатами, гостиной, кухней и двориком, горячей водой и полоскальней для белья. В домике были мы одни, нас вообще никто не беспокоил, так как сами хозяева живут в соседнем доме. После сиесты мы отправились к храму Амона у самого подножия Священной горы.

Храм Амона-Ра у Джебель-Баркала может считаться самой большой архитектурной постройкой в Куше наряду с «Большим комплексом» в Мусавварат-эс-Софре. Прусская экспедиция Лепсиуса в 1840-х годах составила первый план храмов и пирамид у «Священной горы». Храмы получили условные номера 100, 200, 300 и так далее, хотя их здесь, конечно, в сотни раз меньше. Самый большой храм Амона предваряют каменные овны. Изначально они украшали храм Аменхотепа III в Солебе, но Тахарка перевёз их сюда, когда затеял грандиозные работы по расширению храма в Напате. Слева торчит каменная кобра; закатное солнце светит точно в расщелину, и Уреус буквально залит светом, и сам источает свет.

Храм Амона сильно разрушен, основания его колонн истерзаны ветром и песком. На разбросанных временем обломках колонн и каменных блоков виднеются обрывки иероглифических текстов и фрагменты рельефов. Пустынно и безлюдно, лишь ветер гоняет целлофановые пакеты. Только они мешают ощутить себя первопроходцем - искателем древних артефактов, у которого в руке кирка, а за спиной висит рюкзак с динамитом, чтобы вскрывать гробницы и пирамиды, словно консервные банки… В храме Амона хорошо сохранился черный гранитный алтарь, по периметру которого также выгравированы иероглифические надписи. Руины двух «малых» храмов, незаметно перетекающих один в другой, приводят к двум колоннам у самого подножия Джебель-Баркала, капители которых украшены оптимистичными ликами богини Хатхор. Рядом - некое подобие пещеры, вход в которую закрыт железной дверью. Какие тайны скрывает она? Вот спешит уже, гремя ключами, хранитель древностей Джебель-Баркала. Таинственный незнакомец снимает навесной замок, и мы проникаем во внутренние помещения храма богини Мут, божественной супруги Амона, воплощающей женское начало. Четыре комнаты украшены барельефами, на многих из которых видна еще краска. Барельефы рассказывают, каким выдающимся человеком был фараон Тахарка. Это не фрески, как в гробницах Курру, а именно барельефы, порою трудноразличимые. Пахнет летучими мышами. Фараон Тахарка получает благословение богов страны, которую он потерял…

Пока служитель подробно рассказывал нам о сюжетах барельефов, в тесные помещения храма набилось большое количество народу, в основном женщин и детей. Снаружи толпа была еще большей. Очень символично было, что к «женскому» храму пришло столько женщин. Они громко переговаривались между собой, мешая нам слушать гафира. Весь храм наполнился их гвалтом.
- Сегодня что, день бесплатного посещения? - спросил я гафира.
- О нет, мой господин, - ответил гафир, и как-то хитро посмотрел на меня. - Просто настал день, которого наш народ ждал тысячу лет. Тот мужчина, который выйдет сегодня из этого храма последним перед заходом солнца, станет земным воплощением фараона Тахарки, и его дух войдет в него!

Ох, не люблю я эти эзотерические штучки, чтобы духи входили и выходили. Духи ведь разные бывают, могут и заразу занести. Я бросил взгляд в дверной проём. Сгущались сумерки. Шансов уйти от ответственности в чужой стране оставалось всё меньше. И я решил использовать старый как мир приём.
- Осторожно, барышни, ведро с краской! - крикнул я и прошмыгнул наружу. Последним в храме остался гафир. Пусть он теперь за всех мужиков и отдувается.

Но солнце еще не совсем зашло. Мы обогнули Джебель-Баркал с юго-запада и по северному, более пологому склону, поднялись на гору. Внизу простиралась одетая пальмовыми рощами долина Нила, и пустыня, уходившая в африканскую даль. На границе этих двух миров стояла Священная гора Джебель-Баркал. Бледный солнечный диск опускался на зубцы пирамид. В отличие от Нури и Курру, пирамиды Джебель-Баркала немногочисленны, однако среди них попадаются хорошо сохранившиеся, практически нетронутые жадными руками искателей сокровищ и чуткими руками реставраторов. День заканчивался волшебно, не хватало только шампанского и хрустальных бокалов… но мы ограничились йогуртами в пластиковых стаканчиках.

Утром следующего дня, прежде чем отправиться в путешествие на север Судана, мы ненадолго заглядываем в музей Джебель-Баркала прямо у подножия священной скалы. Музей небольшой, всего два зала плюс одно небольшое помещение, в котором хранится каменный гроб с мумифицированным телом древнего нубийца. В музее собраны статуи из близлежащих храмов, в том числе очень любопытная, изображающая четырех бабуинов. Каменные стелы с текстами позволяют проследить эволюцию египетского письма от иероглифического до демотического, упрощенного, вариантов. Есть надписи на греческом языке, дошедшие из нубийского Средневековья.

Мы покидаем «столичную» область Напаты и направляемся к другой столице другой эпохи - Старой Донголе. Асфальтовое шоссе бежит через пустыню; на полпути к Донголе мы сворачиваем к невысокой горе, на которой видны хорошо сохранившиеся стены и хуже сохранившиеся башни. Это крепость Абкур. В Средние века она защищала живописный оазис, который выглядит в наши дни очень картинно, если подняться к замку.

На подъезде к Старой Донголе нас встречают два куполообразных мавзолея, возвышающиеся над мусульманским кладбищем. В самой Старой Донголе сохранилось только одно здание мечети, напоминающей скорее крепость, нежели мечеть. В Х веке это здание было дворцом христианских царей Нубии, объединившей три враждовавших ранее христианских государства - Алоа, Нобатию и Мукурру, столицей которой изначально и была Донгола. Государство Алоа возникло на территории Мероэ после разгрома его аксумитскими войсками царя Эзаны в IV веке. Остров Мероэ (как называли плодородное междуречье Голубого Нила и Атбары) превратился в остров Алоа. Алоаты стали христианами-монофизитами в 540-х годах. В 570-х годах стали христианами и жители царства Мукурра, в основном представители народа ноба, завоеванного Эзаной. На севере вплоть до Первого порога Нила процветало государство Нобатия, созданное нобатами, переселенными сюда римлянами для защиты границ Египта. Столицей Нобатии был Фарас. Фрески фарасских церквей были перенесены в Национальный музей Хартума и в наши дни являются главными экспонатами его второго этажа, единственными во всем музее, которые нельзя фотографировать. Сначала, около 600 года, объединились Мукурра и Нобатия. Главная роль принадлежала Мукурре, а Нобатия управлялась епархом, назначаемым царем «объединенной Нубии», сидевшим в Донголе. Примерно в 800 году к этой федерации присоединилось Алоа ввиду необходимости совместного противостояния арабам, кочевникам кушитам и экзотическим племенам, образовавшимся в результате их смешения. В 651 году арабы осадили Донголу, но были отброшены нубийскими лучниками. Урок, который преподали меткие стрелки был таков, что впервые в своей истории Арабский Халифат был вынужден заключить «договор о ненападении». Нубийцы обязались поставлять в арабский Египет рабов, а арабы в обмен посылали в Нубию зерно и ткани. Нубийцы исполняли договор нерегулярно, и около 780 года он был переделан: посылка рабов в Египет осуществлялась не ежегодно, а раз в три года, и к рабам прилагалась еще и жирафа. В 852 году при нубийском царе Георгии вспыхнула новая война в арабами, также неудачная для последних. Цари Нубии водили дружбу с византийскими императорами и считали себя покровителями и защитниками Александрийских патриархов; если бы арабы стали тех обижать, нубийские лучники напомнили бы о себе с юга.

В Донголе было 13 крупных церквей и монастырей. Одна церковь - Святой Троицы - относительно хорошо сохранилась. Вот уже полвека изучением донгольских древностей занимается Варшавский университет. Они отреставрировали фрески этой церкви, но большую часть времени эта церковь закрыта для посещения. Поляки раскопали «Храм гранитных колонн», а в 2005 году нашли замечательно сохранившийся унитаз, точнее, переносную терракотовую «ночную вазу». Раскопки продолжаются, и хочется надеяться, что никакие кризисы их не прервут, так как в Донголе много еще что раскапывать и исследовать - территория этого города на берегу Нила ощетинилась руинами и усеяна черепками битой посуды. Как сказал поэт и археолог В.Берестов:

Нет ничего прочней,
Чем битая посуда.
Что происходит с ней?
С ней происходит чудо.
Хрупка и коротка,
И стоит слишком мало
Жизнь чашки, и горшка,
И звонкого бокала.
Зато у черепков,
Осколков и обломков
В запасе даль веков,
Признание потомков…
После того, как в 1172 году Саладдин послал в Нубию военную экспедицию, Нобатия, Мукурра и Алоа стали ослабевать. В Нубийской пустыне появился свой «гегемон» - кочевые арабо-суданские племена бени кануз. Они стали сильно влиять на экономическую жизнь нубийцев, смешиваться с ними и вмешиваться в династические споры (царская власть в Нубии переходила от дяди к племяннику). В конце концов, глава племени бени кануз стал царем нубийским в 1323 году. История христианской Нубии подошла к концу. Началась история Нубии мусульманской.

Для того, чтобы из Старой и мертвой Донголы попасть в Донголу Новую и живую, нужно переправится через Нил на пароме и проехать по шоссе еще порядка восьмидесяти километров на север. В Новой Донголе родился Махди Суданский. На противоположном берегу Нила напротив Новой Донголы находятся руины египетского храма Амона в Каве, построенного не кем-нибудь, а всеми нами любимым Тутанхамоном. К сожалению, от храмового комплекса остались в основном фундаменты, большей частью уже занесенные песком. Каменный сфинкс из Кавы находится в Британском музее.

Между Донголой и Кермой простирается страна деревень, в которых живут нубийцы народности донаглу. Наш водитель Махмуд, как оказался, тоже из этих, и он предложил нас завести в гости к своим престарелым тёткам, в свою родную деревню. Как оказалось, на свою, вернее, на нашу беду, он забыл дорогу к дому настолько, что кружил по деревне не менее часа, спрашивая редких прохожих, где его дом. Я высказал предположение, что он был изгнан в юности из деревни за какой-то неблаговидный поступок, поэтому его дом, и сам он были преданы всеобщему забвению. Наконец, когда он привез нас к его родственникам, у нас не было уже ни аппетита, ни настроения. Нетрудно было заметить, что родня встретила Махмуда не очень приветливо. То ли редко их посещает, то ли наоборот, слишком часто, пытаясь накормить своих туристов на халяву. Как бы то ни было, всё это осталось загадкой для нас. Отмечу только, что в домах и дворах нубийцев довольно чисто, а сами дворы очень просторные.

Мы едем в Керму (Карму), небольшой город на Ниле к северу от Новой Донголы. Асфальтовая дорога кончается, и в машине устанавливается запах пыли. За час до заката мы подкатываем к большому и красивому зданию - «Центр культуры Керма». Здесь планируется сделать культурный центр и музей одновременно. Место это имеет для суданцев особое значение. Дело всё в том, что городская культура Керма считается древнейшей в «Африке южнее Сахары» (есть такой расхожий географический и культурологический термин). Эта культура зарождается примерно за 2500 лет до нашей эры и её расцвет приходится на период середины XVIII-го - конца XVII-го века, во времена ослабления Египта Среднего Царства. Когда гиксосы были изгнаны из «классического» Египта, династии Нового Царства подчиняют себе Нубию, и культура Керма постепенно «рассасывается». Современный город Керма (точнее сказать - большая деревня) сильно растянут вдоль Нила; на его окраинах расположены два отдельный археологических комплекса. Первый из них и самый большой - Западная Деффуфа («деффуфа» на нубийском обозначает «большое здание»). Это достаточно высокое прямоугольное сооружение из кирпича с относительно хорошо сохранившимся фасадом и лестницей, ведущей на верхний ярус. Без всякого сомнения, это был храм. Вокруг этого сооружения располагался город, возможно дворцы знати и храмы; хорошо видны их фундаменты. Многие здания были круглые в плане, их крыши или своды поддерживались колоннами. Об этой культуре известно мало. Можно сказать только, что возникла она здесь самостоятельно, независимо от египетской. Единственным источником информации являются могильники вокруг Восточной Деффуфы, в которых было похоронено более 30000 человек, причем многие из них были принесены в жертву в ходе погребальных обрядов, когда дело касалось знати. Иные богатые погребения содержали до 300 убиенных рабов или слуг. В Керме было найдено большое количество керамики, разошедшейся по музеям.

На ночлег мы приезжаем в большой гостевой дом, вернее даже в усадьбу, принадлежащую некоему Абдаллаху. У него своя ферма и сад, в котором растет суданская роза (каркаде). Так что именно здесь удалось увидеть, как растет в природе основа знаменитого напитка. Поначалу я удивился, почему наш Махмуд, надев очки и взяв газетку, расположился в кресле на веранде, вместо того, чтобы готовить ужин. Он успокоил, сказав, что ужин приготовят без нашего участия. Более того, достал поллитровую бутылочку из-под «Колы» и предложил попробовать содержимое - финиковую водку «аракию». Помнится, еще будучи в Ливии я искал возможности продегустировать этот напиток, который в тех краях называется лакби. Тогда это сделать не удалось. В Судане я попробовал финиковое пойло, которое можно употреблять только при наличии отсутствия другой альтернативы. В мусульманских странах с сухим законом алкогольные напитки готовят из чего попадется под руку, даже из гнилых фруктов, поэтому вкус они имеют зачастую просто отвратительный.

А тем временем хозяин «фазенды» Абдаллах приготовил нам сюрприз: накрытый стол с мельхиоровыми столовыми приборами, фужерами и салфетками. Он долгое время проработал в Европе и знает ”comme il faut”. Не хватало только свечей и шампанского. По идее, его тоже можно было бы получить кустарным способом, смешав аракию со «Спрайтом». У нас был даже десерт - понятие, неизвестное нашему Махмуду, привыкшему к бедуинскому минимализму.

Тепло попрощавшись с гостеприимным хозяином, мы начинаем тяжелый переезд в сердце Срединной Нубии. Дорога (вернее сказать, её подобие) проходит по Левобережью Нила, которое в этом месте менее населено, чем Правобережье. Эта местность лишена крупных населенных пунктов наподобие Донголы или Кермы, в основном здесь - сонные нубийские деревни на кромке Ливийской пустыни. Вдоль дороги - скелеты верблюдов. А вот и они: громадный караван, голов сто, не меньше, с четырьмя погонщиками. Дромадеров перегоняют из Дарфура и Кордофана в Египет на продажу. А там они возят туристов вокруг пирамид Гизы… Путь занимает как минимум два месяца.

Мы переправляемся через Нил на пароме недалеко от Третьего порога. В нескольких километрах от него на прибрежных скалах красуются «иероглифы-петроглифы» - надписи фараонов Нового Царства, которые «закрепляют” их права на эту территорию. Сам Третий порог являет собою величественное зрелище. Ширина Нила в этом месте не менее километра, река разветвляется, вода бурлит. Как известно, нильские пороги были основой «географических координат» в Древнем Египте. Скажут «до Второго порога» или «после четвертого», и примерно понятно, где находится то, о чем идет речь. Первый и Второй пороги Нила, как известно, были скрыты водохранилищем Насера; грандиозная акция по перенесению древнеегипетских храмов была проведена в Египте и Судане (те три храма, которые стоят в павильонах хартумского Национального музея как раз оттуда). Осталось четыре верхних порога и все они находятся теперь в Судане.

Самый южный храм Средненубийского Левобережья является одновременно и самым «молодым», так как был построен фараоном Аменхотепом IV, более известным, как Эхнатон. От этого храма в Сесиби остались три колонны с ликами богини Хатхор и несколько плит с фрагментами барельефов. Недалеко от него виднеются могильники, уже давно вскрытые, разумеется. Мы направляемся на север, и к полудню приезжаем в Солеб, деревню, в которой нам придётся ночевать, и в которой на краю пшеничного поля стоит храм, построенный Аменхотепом III. Словно ракеты на старте смотрят в небо его колонны (такие же ассоциации у современного человека вызывают и стройные колонны Персеполиса в Иране). Храм в Солебе из всех древнеегипетских храмов в Судане сохранился лучше всего: можно пройти через все его залы и выйти на площадку, на которой стоит гранитный овен (вернее то, что от него осталось - только туловище; голова его собрата валяется в кустах). Вокруг храма разложено множество фрагментов колонн, плит и других деталей храма с хорошо сохранившимися надписями и барельефами. Есть чей-то портрет в лопоухий анфас, очень напоминающий нашего Махмуда.

Подробный осмотр храма в Солебе мы оставляем на утро, когда на будет жары, а покамест едем еще дальше на север по пересеченной местности. Махмуд жаждет запихнуть «программу» двух дней в один, чтобы разбить долгий путь назад на две части. В какой-то мере он прав, к тому же у нас и так полдня свободно, а провести эти полдня в маленькой нубийской деревушке не очень хочется, тем более, что в гостевых нубийских домах кондиционеры не предусматриваются.

Мы едем к на остров Саи. По дороге подъезжаем ненадолго в храму всё того же Четвертого Аменхотепа в Саадинге, но от него осталась только невыразительная колонна, истерзанная песчаными бурями. В сорока километрах от Саадинги лежит крохотная деревушка на берегу Нила, прямо напротив длинного острова Саи. Примерно с полчаса мы ждём лодочника, а затем с ветерком и под брызги Нила огибаем зелёный мыс острова Саи с севера, а затем мчимся на юг, вверх по течению. Ближе к южному мысу на берегу появляются какие-то полуразрушенные строения. Пристав к берегу, мы в буквальном смысле слова огородами пробираемся к «археологическому заповеднику Судана», как называют это место. Бывшее поселение протянулось примерно на километр с юга на север вдоль юго-восточного берега острова. На юге - остатки средневекового арабского города. На севере - руины крепости, которую занимали в обратной ретроспективе турки-османы, арабы, нубийцы христиане, а до этого это был храм, построенный фараоном Тутмосом III. Нобатийцы превратили этот храм в церковь; так на бледно-розовых египетских камнях рядом с иероглифами появились кресты. Удивительное, таинственное и сакральное место! Еще дальше на север - открытые гробницы доегипетской эпохи. Еще на острове нашли стоянку человека эпохи палеолита (100000 лет тому назад). Ко всему сказанному стоит добавить великолепный «антураж» в виде голубых вод Нила, омывающего остров со всех сторон. Ну и конечно же, завершает картину маслом дорога назад на лодке, уже в вечерних сумерках… Если бы Махмуд не включил предусмотрительно фары, мы бы не нашли ту «пристань», где садились на лодку.

«В кромешной темноте, в антисанитарных условиях» Махмуд неожиданно точно привозит нас в гостевому дому. «Неожиданно» потому что в темное время суток одинаковые на вид нубийские деревни практически неотличимы одна от другой. Электричества почти нет, дорожных указателей - тем более. Наш гостевой дом принадлежит беззубому дедушке, который, в отличие от предыдущего хозяина фермы, никогда не был в Европе, и потому его «пристанище» отличается большим аскетизмом. Воды ни в кране, ни в душе нет, и приходится умываться дедовским способом (из бочки). Меж тем, крепчает ветер, а ветер несет пыль и песок. Выходить во двор не очень приятно. В комнатах несмотря на это довольно душно. Однако, дудушка-хотельер оказался не лишенным креатива и склонным к смелых дизайнерским решениям: на воротах у него приторочена голова крокодила, а в пасти у него (у крокодила) - лампочка.

Этот «приют странника» в любом случае является единственным местом для ночлега в этих краях. Полдня дороги к северу, и можно выйти к границе Египта. Основная дорога - на правом берегу Нила, она ведёт до Вади-Хальфы, оттуда на пароме по определенным дням можно добраться до Абу-Симбела и Асуана.


ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ...
Tags: Африка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments