Валерий Люшков (strelec_new) wrote in adventure_guild,
Валерий Люшков
strelec_new
adventure_guild

МЕДВЕДИ И ЛЮДИ. (Записки "Медвежьего сторожа").



Бояться медведя совершенно естественно для человека. Не боятся только дураки. Нельзя только показывать свой страх медведю. И я играю с ними в игру: они делают вид, что совершенно игнорируют меня, я - что нисколько их не боюсь и смогу в этом убедить любого из них. На самом деле я понимаю, что это не совсем так. Но у человека есть одна особенность: он ко всему привыкает. Ну, разве что кроме холода и гнуса. Привыкает и к смертельной опасности, с которой можешь столкнуться буквально нос к носу в любой момент. Даже во время сна в инспекторской избушке, потому что окно, за которым темнота, рядом с твоей головой, и при желании, разбив стекло, дотянуться до нее лапой не составит никакого труда.
 В том, что это реально возможно, я ничуть не сомневаюсь. Разбитые стекла в гостевом доме и приспособленном под склад домике сторожа более чем красноречивы. Как и следы когтей медведей, пытавшихся проникнуть в строения. Был случай, когда зимой по снежному наносу медведь, забравшийся на крышу, буквально провалился сквозь нее внутрь избушки к спящему инспектору. Но, как и все, я надеюсь, что со мной этого не случится. Что, в случае чего, я успею воспользоваться фальшфейером и за те тридцать секунд, что он горит, отгородившись им от зверя, предпринять более действенные способы защиты. К таким способам, подходящим на небольшом расстоянии, относится не пуля, патрон c которой всегда в правом стволе ружья, а сигнальный патрон, который в левом. Он ярко горит, шипит, неприятно воняет и может обжечь. Как показывает практика, это эффективней, чем выстрел пулей, которой остановить решительно настроенного зверя можно лишь, если повезет. Нет так-то просто его убить. Как говаривал один опытный охотник на медведей, если хочешь наверняка убить медведя, в него нужно стрелять, пока он не остынет.
Но само присутствие оружия, тем не менее, важно. Оно дает иллюзию защищенности, что, в свою очередь, важно для уверенности в себе при встрече с зверем. Ну, или в демонстрации этой уверенности. Зверь тонко чувствует это и точно знает, когда человек вооружен, а когда нет. В первом случае наши с ним взаимоотношения можно охарактеризовать как вооруженное противостояние. Так мы с ним почти на равных, и нам легче друг друга понять и договориться. И мне приходится, вопреки страху, культивировать в себе эту спокойную уверенность, которая на самом деле не более, чем блеф, иначе зверь почувствует слабость. А там, где есть слабость, его натура не преминет возможностью показать свое превосходство. Как и чем это может закончится, легко предположить. Научившись грамотно блефовать, с медведями уже можно договариваться. Разумеется, принимая во внимание то, какой зверь перед тобой, его индивидуальные особенности поведения и сиюминутного настроя, и ситуацию в целом. А они все разные, и в каждой надо принимать соответствующее именно этой ситуации безошибочное решение. Когда другого выхода нет, учишься этому быстро, но не сразу. Описать это словами почти невозможно. Это где-то на грани шаманства, когда точно чувствуешь черту, за которую заступать нельзя, и точно знаешь, как и что надо сделать, чтобы именно в этой ситуации разойтись с ним мирно.
Люди, долго работающие в условиях, когда встречи с медведями ежедневны, наживают этот уникальный опыт годами. Многих зверей знают буквально в лицо, с той или иной степенью вероятности предвидят, какое поведение им свойственно. Это, несомненно, дает им возможность работать с минимальным риском, но у всего есть и оборотная сторона. Как я уже говорил, человек ко всему привыкает. А еще ему свойственно в той или иной степени очеловечивать животных, которые всегда рядом. Давать им человеческие имена, приписывать их поступкам человеческие мотивы. Только зверь при этом всегда остается зверем. Он с уважением относится к силе, и все остальное до поры может не принимать в расчет или просто терпеть. Когда в его голове что-то провернется, и он решит, что ты для него больше не опасность, не знаем ни я, ни он. Потому лучшее поведение с ним -быть всегда настороже. А это значит постоянно находиться в состоянии стресса. Бывают случаи, когда это приводит буквально к умственному помешательству работников заповедника, живущих на удаленных, непосещаемых людьми кордонах. Они начинают слышать непонятные звуки, видеть то, чего нет. Был случай, когда на одном из кордонов инспектор несколько месяцев зимой вообще не выходил из жилья, и люди, прилетевшие весной проведать его на вертолете, увидев отсутствие вокруг занесенного снегом домика следов человеческой жизнедеятельности, поначалу подумали, что его уже вообще нет в живых.
Нередко психика человека приспосабливается к воздействию стресса так, что просто отстраняет в сознании постоянно присутствующую опасность, убеждая человека в её незначительности. Заставляет поверить человека в то, что именно его опыт и знание медведей в любой ситуации помогут ему разойтись с зверем бесконфликтно . Чаще всего такое случается с теми, кто долго изучает этих зверей, находясь с ними рядом. Чем это кончается, мы знаем. За последние десять лет более десятка таких знатоков стали жертвами медведей. Это и ученые исследователи, и обладавшие большим опытом нахождения рядом с опасными хищниками фотографы анималисты. На мысу Травяной, куда я приехал в качестве госинспектора заповедника, на берегу, в двадцати метрах от домов - памятная плита на месте гибели одного из них, известного японского фотографа-анималиста Мичио Хошина.

По словам людей местных, причиной его гибели в ту ночь стала пьянка на кордоне, в которой участвовал и госинспектор. Сосед фотографа жутко храпел, и Мичио ушел из домика, чтобы поспать в своей палатке, не слушая этого храпа. Медведям он доверял; говорят, чтобы получить интересные кадры, даже прикармливал некоторых из них сгущенным молоком. Ну, а подвыпивший госинспектор не сделал того, что был обязан, то есть не настоял на строгом соблюдении мер безопасности, предписывающих туристам находиться ночью в домике.

В начале августа этого года на мыс Травяной прилетал друг Мичио Хошина, японский бизнесмен, возжелавший снять на свой фотоаппарат - "мыльницу" медведя с расстояния не более двух метров. В этот раз обошлось, но вполне реально, что мемориальных досок на кордоне Южно-Камчатского заказника "мыс Травяной" могло стать больше.
 

Еще одна оборотная сторона работы в условиях такого стресса-то, что люди реально подсаживаются на адреналин. На тот самый, что выделяется организмом в кровь в стрессовых ситуациях. То есть буквально как на наркотик, без которого впоследствии им уже тяжело обходиться. Внешние симптомы те же. Блеск в глазах, нервозность, неуравновешенность, стремление к ситуациям, когда опасность более чем реальна, за новой порцией адреналина. На мысу Травяной я общался с одним из таких, родным дядей нынешнего директора заповедника, Дмитрием Шпиленком. Формально он числится в заповеднике рейдовым госинспектором. Фактически-большую часть времен проводит, снимая документальные фильмы о природе для собственной студии, ну и, когда возникает необходимость, сопровождает профессиональных фотографов и видео опператоров.


В предельно рискованные он ситуации влазит постоянно. Даже тогда, когда работает с туристами. Когда я напрямую спросил его, уверен ли он, так рискуя, что в случае нападения сможет сохранить жизнь сопровождаемых им людей, Дима отшутился: "Людей много, медведей мало. Мы здесь для того, чтобы защищать медведей, а не людей". Мне его ответ не понравился, ибо в каждой шутке есть доля шутки...
 

Иногда, когда по тем или иным причинам адреналина ему не хватает, он не может спать ночью, уходя из инспекторского домика на смотровую вышку, или ночует, постелив свой спальный мешок рядом с элетрозабором, поближе к медведям. К слову сказать, с чем-то подобным я встречался и у людей других профессий, но они ища острых ощущений без которых уже не могут жить, рискуют только собой, и эта разница существенна. Думаю, многие из тех, кому Дима помог "добыть" редкие кадры, до сих пор не представляют ту степень опасности, которой подвергались, надеясь, что инспектор-специалист и точно знает грань, за которой риск становится смертельно опасным. Рассказывали мне и о другом "экстремале", нынешнем директоре заповедника Тихоне Шпиленке. Этот, чтобы пустить пыль в глаза или показать собственную крутость, принимая в Южно-Камчатском заказнике каких-то важных для него гостей, повелел накрыть столик для фуршета прямо на косе в устье впадающей в Курильское озеро реки Хакыцин. В нескольких метрах от ловящих там рыбу медведей. Наверное, тоже был уверен в "своих" мишках, после того как поработал в отделе охраны заповедника. Думаю, его гости едва ли представляли, насколько реальна опасность, которой он их подвергал. Тем более, что, пока они выпивали-закусывали, их безопасность "охранял" инспектор с нарезным карабином.



Знающие люди понимают, что накоротке такое оружие редко может остановить атакующего медведя.
 

Каких страхов натерпелся стоявший между ними и медведями госинспектор, когда медведи проходили буквально в двух метрах от него, мне рассказывал он сам.
 

Вдвойне нехорошо, когда люди, утратившие чувство реальной опасности, заняты сопровождением туристов. Но об этом в следующий раз.
Subscribe

  • Замбия. Водопад Виктория.

    После цивилизованной и довольно таки европейской ЮАР, я отправился в Замбию. В Замбии с достопримечательностями дела обстоят, как в Украине с…

  • Моси - oa - Тунья. Люди не летают

    ЗАМБИЯ - ЗИМБАБВЕ Стена бурлящей воды, мириады брызг и бешеный рёв. Это и есть всемирно известный водопад Виктория, названный в честь королевы…

  • Замбия. Племя Зомби и финальный ролик.

    Как я и предполагал, после Лусаки жизни нет. То есть конечно небольшие городки по дороге присутствуют, но это скорее исключение из правил. Мбала…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments